Проба пера - 2 Опции

[Bestia]

Конец лета. Фрирайда ждать еще месяца четыре, как минимум. Из-за травмы не могу кататься на водных лыжах. Срывает крышу. Вот, решила попробовать себя в прозе. Это первый опыт. Очень зацепила история реального человека, захотелось рассказать. Конечно, как автор, позволила себе некоторый художественный вымысел, но в основу положена история судьбы человека, которого знаю лично. Из-за отсутствия писательскогого опыта некоторые характеры списывала с ближайшего окружения. Так что все совпадения ... не о чем не говорят...
Буду выкладывать кусками... :

"ПЕРЕКРЕСТОК С КРУГОВЫМ ДВИЖЕНИЕМ"


Почти у каждого из нас в далекой юности случилась первая любовь. И почти каждый из нас знает, что именно этому чувству, порой совершенно детскому и смешному, мы дольше всего храним верность. Нет, конечно, оно не мешает нам жить дальше, любить других…, просто оно не забывается. Все остальное стирается, тускнеет, теряет краски, а это – нет. Оно будоражит кровь, о нем приятно вспоминать даже спустя годы.
И представлять случайную встречу…

Мальчик и девочка познакомились в четвертом классе. Им было по десять лет. В силу обстоятельств, они оказались в далекой арабской стране, оторванные от привычной жизни в тогда еще Советском Союзе. Это было связано с работой родителей, которые выполняли очень ответственную миссию за рубежом. Мальчик и девочка ходили в школу при Советском Посольстве, где в каждом классе училось по три-четыре ученика. И жили в двухэтажном доме за высоким каменным забором. В этом доме жили еще несколько семей советских специалистов и в некоторых семьях тоже были дети, но все они были на несколько лет младше. А что такое несколько лет разницы, когда тебе всего десять? – Пропасть! Вот и получилось, что почти два года (пока длилась командировка родителей), мальчик и девочка общались практически только друг с другом. Ну как тут не возникнуть чувству? И оно возникло. Просто выражалось, как это обычно бывает в десять лет. Он дергал ее за волосы и прятал портфель. А она обижалась и обзывала его дураком.
Но однажды, он ради нее прошелся на руках по парапету крыши дома, в котором они жили. А она умирала от страха, глядя на это, но потом сказала, что он герой, хоть и дурак. А после они долго сидели рядом на той же крыше, глядя в звездное южное небо, пока мамы не загнали их спать.


А еще в их доме был огромный стенной шкаф. На самом деле, может он и не был таким уж огромным, но тогда казался невероятно большим. Шкаф находился в общем коридоре и в нем советские жены хранили ставшие временно не нужными шубы и пальто, в которых прилетели в жаркую экваторную страну из морозного Союза. В темном шкафу шубы образовывали таинственные лабиринты и среди них так здорово было прятаться! А еще в этом шкафу можно было посидеть вдвоем в полной темноте очень близко друг от друга и поговорить о чем-нибудь шепотом. Однажды он принес в шкаф свечку. Это было так классно - сидеть в шкафу среди шуб при колеблющемся свете свечи, почти касаясь друг друга. И вот именно в этом шкафу он признался ей в любви. Он сказал примерно следующее: « Ты это, слышь, угадай, кто из девчонок в нашем классе мне нравится?». Надо сказать, что в их классе училось всего четыре ученика, трое из которых были мальчики. Поэтому очень трудно было найти достойный ответ, но она все же нашла: «Дурак!» - фыркнула она и попыталась впотьмах стукнуть его. И тут они поцеловались. Случайно. Это был первый в их жизни поцелуй. Он не был долгий, который так любят показывать в кино. Так целоваться они просто не умели. Поцелуй больше смахивал на тот, которым целуют их мамы перед сном. Но все же это был поцелуй! Первый поцелуй мальчика и девочки! А потом они шарахнулись друг от друга как испуганные коты. А потом… а потом дверь шкафа рывком открылась и их нашли. Взрослые. И был скандал. Тетя Элла истерично визжала, что они чуть не сожгли ее шубу и что могли спалить весь дом. Был отцовский ремень, угрожающе выдернутый из брюк, были крики мам и наказание в углу. И романтика первого поцелуя была безжалостно растоптана грубым взрослым вторжением. Но на этом ничего не закончилось. Дорога в шкаф теперь была заказана, так как его закрыли на ключ, но они быстренько нашли другой вариант: во дворе их дома был сарай, даже не сарай, а навес под крышей, вход в который был занавешен брезентом. Под этим навесом хранились канистры с бензином, автомобильные покрышки и всякий разный хлам. И вот там тоже так классно было сидеть со свечкой, спрятавшись от внешнего мира за бензиновыми канистрами и промасленной ветошью!

В общем, так продолжалось почти два года. Они не думали о том, что будет дальше, просто жили и радовались каждому дню. А потом он уехал на Родину, потому что командировка его отца заканчивалась на три месяца раньше. А она осталась. И потянулись длинные тоскливые будни. Они писали друг другу письма, которые раз в неделю доставлял из Москвы советский самолет. И считали дни до встречи. Три месяца – девяносто один день.. Девяносто…Восемьдесят девять… Восемьдесят восемь…
Тик-так…тик-так… Как медленно тянется время, когда ты молодой.

[Bestia]

- Рит, что стряслось? – шепчу я, перегнувшись через стол к коллеге.
- Да вообще трендец! – так же шепотом отвечает Ритка.
- Да в чем дело-то? – но услышать ответ я не успеваю. В дверях возникает фигура Евгения Валентиновича. Тяжелый взгляд обводит всех по очереди и упирается мне в переносицу.
- Явилась! Никак поработать изволишь?
- Евгений Валентиныч, извините, я вышла на пару минут, мама позвони…
- В переговорную! Быстро!
Я встаю и провожаемая взглядами притихших сослуживцев, бреду в переговорную. Внизу живота поднимается противный холодок и возникает предчуствие чего-то нехорошего.
- Дверь закрой – приказывает начальник.
Послушно закрываю за собой дверь.
- Твоя работа? – через стол ко мне летит папка с какими-то бумагами.
- Не..не знаю. А что это?
- Твоя работа, я спрашиваю? – повышает голос шеф.
Я судорожно пытаюсь вынуть документы из папки, но от волнения роняю на пол, бумаги веером разлетаются под столом.
- Извините, я сейчас все соберу, это случайно – я начинаю ползать по полу, собирая разлетевшиеся листки. Да уж, положение унизительнее сложно придумать.
- Довольно! Сядь на место! – хлопает по столу начальник.
Я пристраиваюсь на краешке стула.
- Я тебя еще раз спрашиваю: твоя работа?
- Евгений Валентинович, я не совсем понимаю…
- Ах, ты не понимаешь? Ну так я тебе объясню. Это письмо, которое ты написала одному из наших самых важных клиентов - фирме «Икс».
- Но я ..
- Помолчи, когда я говорю. ООО «Икс» - самый для нас стратегически важный клиент в настоящее время. Они дают нам тридцать процентов от общей прибыли! Это ты понимаешь?
- Понимаю…
- Так кто дал тебе право вести с ними самостоятельную переписку, не поставив меня в известность? Да еще подписываться моим именем!?
- Но я не …
- Помолчи, я сказал. Кем ты себя возомнила? Кто разрешил тебе вести переговоры такого уровня? Так вот теперь, на основании ТВОЕГО
( заметь – ТВОЕГО!) в корне не правильного расчета, люди заключили контракт! Контракт! Уже заключили! А расчет сделан неверно! Это ты своими куриными мозгами хоть понимаешь?
- Но я ничего не писала…
- Да что ты говоришь? А кто тогда? Папа римский? Или может я?
- Но, Евгений Валентинович, я, правда, ничего им не писала и никаких расчетов не делала…
- Да? А это что? Это не твой адрес? – и начальник кидает мне очередную бумагу.
Трясущимися руками беру листок. Действительно, распечатанный текст письма, отправленного с моего компьютера. Адрес действительно мой. Но я не писала это! Я точно знаю! И слог не мой! И подпись «С уважением, Евгений». Ничего не понимаю.
- Вот что, моя дорогая, объясняться с Генеральным директором ты будешь лично! И имей в виду…
- Евгений Валентинович! Смотрите! – я радостно подскакиваю с места – Дата! Дата – четвертое июня! Это первый день моей работы в фирме. Я в принципе не могла этого написать!
В памяти вдруг отчетливо всплывает злополучный эпизод. Первый день, я, как положено (белый верх, черный низ), впервые прихожу на новое место работы. Валентиныч представляет меня сотрудникам и я сажусь на единственное свободное место. Я еще никого не знаю и чувствую себя несколько зажато. В отделе кипит работа, новоиспеченные сослуживцы переговариваются о чем-то для меня пока не понятном. У меня еще нет почты, компьютер не настроен и Валентиныч засаживает меня изучать документацию. Пол дня я ковыряюсь в бумагах, а ближе к обеду приходит айтишник, настраивает почту, прописывает какие-то права, устанавливает необходимые для работы программы. А потом предлагает проверить настройки и отправить кому-нибудь тестовое письмо.
- Зачем тестовое? – возражает Евгений Валентинович – пусть сразу включается в процесс.
- Иди сюда! Вот тебе первое «боевое» задание – добродушно шутит начальник – на, держи папку. Здесь документы и всякие разные данные, которые по нашему запросу, прислала нам фирма «Икс». Мы делали для них определенные расчеты и на основании этих расчетов, я составил подробный ответ. Я тебе сейчас перешлю его по почте, почитай, тебе будет полезно. В общем, пока твоя задача маленькая: перешлешь ответ по этому адресу, потом распечатаешь и вложишь в папку. Заодно проверишь, как почта работает.
- А папку потом куда, Евгений Валентинович?
- У девочек спроси, покажут – начальник уже потерял ко мне интерес, к тому же у него зазвонил мобильник.
- Приветствую, дорогой! Сколько лет, сколько зим! – закричал в трубку шеф и поднялся с кресла, давая понять, что разговор со мной окончен.
Я, как было велено, отправила письмо по указанному адресу, потом распечатала, аккуратно вложила в папку и напрочь забыла об этом эпизоде. И вот надо же, спустя полгода… Но ничего страшного, у меня железное алиби, я же действительно первый день…
- Значит, говоришь, не ты писала? А кто, по-твоему?
- Ну как кто… - я поднимаю глаза и натыкаюсь на колючий, недобрый взгляд. Слова застревают в горле и мне, вдруг, становится все понятно.
Ну конечно, как я сразу не догадалась. В большой игре всегда лучше пожертвовать пешкой, нежели ферзем. Евгений Валентинович, наверно, получит выговор за то, что «недоглядел». А моя участь, похоже, решена.
Глаза предательски наполняются слезами. Только не плакать, только удержаться! Такой радости я ему не доставлю.
И тут раздается телефонный звонок.
- Да! Уже иду! – начальник поднимается со стула и, не глядя на меня, выходит из комнаты.
А я остаюсь сидеть, словно меня пригвоздили.