Внезапно, в оффск Опции

[bulletman]

Внезапная идея нагрянула неожиданно, как это бывает с внезапными идеями
Ищу, кого взять на борт завтра, пятого числа в Кировск.
Жилья нет, если что, буду ориентироваться по обстоятельствам

Время выезда обсуждаемо, машина без бокса (внезапно же ) Так что попутчиков один - два, надож лыжи покласть.
Все остальное барахло для всех остальных влезет гарантированно.
Телефон в профиле
В конфе вряд ли буду зависать, дела-дела-дела жеш, надо ботинки с носками найти

[bulletman]

Люблю я на машине по ночам ездить. Не в какое-то конкретное место, а вообще. Сядешь себе в нее, заведешь, слушаешь, как она урчит себе тихо, и думаешь. Порой всякая чепуха в голову лезет, совсем не запоминаешь, о чем ты там думал. Потом только как будто вынырнул неожиданно, а в голове щёлкнуло – мне ж ехать надо. А куда ехать, зачем ехать – забыл.

Вот так и в этот раз было. Ехал себе, ехал, на дорогу смотрел. А сам где-то в другом месте был. Так часто у меня бывает, когда на дорогу смотришь, а на самом деле ее не видишь. То есть видишь, один кто-то видит, а другой ты в это время, к примеру, на суде за массовые беспорядки отвечаешь. Разговариваешь там, то с журналистами, то с адвокатом, то с судьей этим чертовым.

И вот стою я, значит, на трибуне, кругом народу полно, как будто кого-то это все интересует. Сидят и смотрят, разинув рты, а я речь пламенную произношу, и презираю их, нарочито так. Дескать, навязанные вам стереотипы, сами не знаете, чего хотите, каждый второй не своей жизнью живет, там. Про всю эту чепуху, в общем. А сам, на трибуне стоя, думаю, что за чушь я несу. И вот этот третий, который наблюдает за тем, какую чертову ахинею я мелю – он, наверное, самый нормальный из всей нашей братии. Потому что ему это не интересно, он есть захотел. И на ухо мне шепнул заодно, что Максиму позвонить надо. А я так, вполоборота с трибуны повернувшись, говорю ему:

- Какому Максиму позвонить? – и брови насупил, как будто припоминаю что-то.

- Да Максиму, к которому ты едешь сейчас. – Это тот, третий я говорит. Который нормальный, скорее всего.

- Еду? Как еду? А речь? – Пробормотал я. И тут трибуна пропала, потом все кругом задвигалось, как будто зеркала в карточную колоду сложились, и остался я опять один.

И поворот на Оленегорск, самый настоящий. Метель метет жуткая, ветер, сразу видно – зима. И как будто ненастоящее всё, а указатель поворота на Оленегорск – он настоящий. Самый, что ни на есть.

Я по нему поворачивать не стал, а повернул наоборот, в другую сторону. В Оленегорск мне не надо, я там уже был два раза.

Первый раз – это когда еще молодым был, лет сто назад. Или тысячу. Сейчас уже и не вспомнишь так сразу, но то, что молодым – это точно. Меня еще на обратном пути из поезда на берегу озера выкинули, потому что денег на билет не было. Мы тогда с актерами театра какого-то и редакцией газеты с чудным названием «Алло, гараж!» Гиперборею искать ездили. Театр не помню, а газету помню, хотя газету близко не видал никогда, а в театре был.
Я и театр не запомнил бы, память у меня ни к черту, но уж больно забавная штука там со мной произошла. Смотрел я там один спектакль, или, как модно в кругах нас, театралов, говорить, ходил на одну постановку. История там, в общем-то, незамысловатая была – какие-то люди сидели в доме, занесенном снегом, а к ним в гости еще один зашел. И стал про остров в океане рассказывать, его-то я запомнил – Санта-Крус называется. И плел им всякие небылицы про этот остров, а еще про дальние странствия и прочую ерунду, какую всегда плетут, когда понравиться хотят. Была там она барышня, в этом доме. Он вроде как всем рассказывал, а на самом деле – барышне этой понравиться хотел. Я тоже так всегда заливаюсь, когда понравиться хочу. Про любовь, в общем, спектакль был.
И был там один негодяй, не то отец этой барышни, не то еще какой-то родственник. Или наоборот, жениться хотел. Негодяй был, в общем. Всё рассказчику мешал и подначивал его, как всегда бывает. Не хотел он, чтобы они поженились, это как пить дать. Так они и не поженились, наверное. Хороший, в общем, спектакль был. А потом, после спектакля, мы с актерами пили что-то. Они грим смывали и наливал, в комнате специальной. И дядька там был, который негодяя играл. И вот, ей-богу, я всё понимал, а на дядьку этого косился. Потому что вот и пьем что-то вместе, и разговаривает он, как человек, а я-то знаю, что он негодяй. Так я и не разобрался, где он на самом деле настоящий был. Ну, вы понимаете, о чем я.
А заливаюсь я и остановиться не могу почти всегда, когда хочу, чтобы никому не понравился – тоже. Всегда так со мной бывает.

Второй раз, когда я в Оленегорске был, и вспоминать не хочется. Такие дела.

Не поехал я в Оленегорск, в общем, а остановился среди леса, в стороне от дороги. Из-за метели и шоссе не слышно было, так что как будто один в лесу я был тогда. Телефон достал, стал Максиму звонить. Максим – это тот друг, к которому я в гости поехал.

- Максим, привет! С Рождеством тебя! – это я из вежливости, надо же что-то сказать было.

- Привет, Андрей, взаимно! Как дела? Когда в гости ждать? – жизнерадостно так отвечает. Люди всегда жизнерадостно отвечают, наверное, когда не знают, что им из соседнего двора звонят. Если бы почаще звонили – осторожнее были бы, наверное. Так я теперь думаю.

- Часа через полтора, максимум. А ты где живешь, куда подъезжать-то? – Я сам сказал и думаю, что сейчас Максим вот скажет, что на отдыхе в Египте, тут-то моей поездке и конец. Про ночевку-то я ни с кем не разговаривал.

Максим и правда задумался, но не о том, о чем я думал. Он уже тогда, наверное, план строил, хоть я об этом и не знал.

- Я тебя встречу на дороге, минут за десять позвони, как поворот на зверосовхоз проедешь, хорошо?
Всем бы такое самообладание.

Я трубку повесил, а сам из машины выйти захотел, необходимость такая возникла. Сижу, смотрю наружу, а выйти боюсь. Со мной так часто бывает – сидишь в машине в лесу, фарами светишь, видишь кусты всякие и деревья, а выйти боишься. Потому что никто не знает, чего там не видно, за этими кустами. Вроде бы как и нет там никого, это понятно. Но в голову всякая чепуха лезет. И не зверь там, и не человек. А что-то неизвестное, и от того страшное. Потому что неизвестно, что оно выкинуть может, когда ты выйдешь. Может, сожрет тебя, а может, и утащит на другую планету, чтобы опыты всякие ставить. Никогда нельзя угадать, что придет в голову неизвестному за кругом света, когда ты один в лесу бываешь. Может, и головы у этого неизвестного нет, а ты боишься. Или там ёж говорящий.

Так я и сидел, даже закурил, чтобы решить – выходить, или нет. И вдруг сзади свет яркий появился, всё вокруг осветил, как будто звезда зажглась.

- Ну вот и всё, прилетели за мной… - сижу, а сам не боюсь, потому что готов к этому был. А потом звук раздался, как будто машина сигналит, я даже удивился, что у инопланетян на тарелках тоже гудки есть. А потом голос сердитый кричит:

- Ну так вперед, или назад, может, решите?! Я на работу опаздываю!

Мужик там на машине приехал. Наверное, дорога эта все-таки не кончалась в загадочных болотах, как я придумать успел.

Такие дела.