Если снег рано или поздно тает, то будем развлекаться с жидким агрегатным состоянием любимого в-ва. Замечу только, что воду если не боюсь, то не люблю. Как коты. Жизнь заставит - плавают, но что б по своей воле... Впрочем, сказать по секрету, я и высоты боюсь примерно так же. Так вот, этим летом на несколько дней попал на Ладогу, о чём, собственно, и расскажу. А то год пройдёт и если не записать, то забудется половина.

Итак, жил-был мужчина. Натуры по-своему авантюрной. Всю молодость пешком Дальний Восток топтал (геология, наземка). Зрелые годы архангельскую (в основном) область залётывал (авиаотряд). Геолух, короче говоря. Канонический. Тот самый, что дурнее прикуривающего от спички у костра и плюющего в лодку на рыбалке. Первая степень дурости – ничего не терял, но всю жизнь что-то ищет.

Геологи, конечно, пашут, мама не горюй, но времени помечтать у них хватает. Вот и папеньку моего (да, мы родичи) всю жизнь не оставляла мечта о яхте. Нет, не так. Мечта с большой буквы. На пенсии он оказался, как многие из авиа-братии, рано. Выйдя на пенсию, купил корпус лодки, поставил во дворе своей столярки и ковырялся с ним. 14 лет. Ной быстрее сколотил.

Много лет собирания шалабушек. Вычерчивания чертежей восьмиметрового корыта в масштабах до 1:1. Перешивания чужих старых парусов. Знали бы вы, какой объём занимает архив журнала "Катера и яхты" с 1972 года. Были деньги и время - дело шло. В 91 и 98, скажем, было не до лодки. Отец, кстати, на волне того кризиса и вовсе подорвался на год (или больше? Не помню) на турецкий Кипр, на заработки. На яхте. Иванов и Рабинович, часть вторая, драматическая.

Так понемногу родня и знакомые стали воспринимать идею, как что-то великое, но не сбыточное. Типа коммунизма. Который обещал наступить, но кроме обещаний себя больше никак не являл.

Тем неожиданнее в прошлом году фазер забил болт на всё - на родных, на работу и поселился на лодке плотно. Настолько плотно, что к осени спустил на воду. Уже не вспомню, сколько недель после работы ездил помогать, как на вторую работу. Тяжёлые моменты жизни к счастью вообще запоминаются плохо. Нике только благодарнось за понимание, за терпение насекомых в головах взрослых мальчиков. Кто ещё вынесет, что муж вместо того, чтобы откосы штукатурить или ещё какие полы престелить, строит зачем-то не свою яхту.

Авантюризм авантюризмом, но в первый поход хватило ума не брать людей близких. "Если потону, то без вас" – сказал папенька и отчалил с набранной из знакомых не ближайшего круга командой.

А вот этим летом пришло время держать слово. Нам с сестрой давно была обещана Ладога.

Снова не одна неделя отдана работе на лодке. Расконсервировали после зимы. Что-то сделали с нуля, что-то подлатали.

Что, уже 12 июня, длинные выходные? Жаль, много не успели. Но надо идти.

Поставили мачту с моста в устье Ижоры. Это мы теперь навострились вдвоём ставить, рычажа за гик. Тогда же... Нет, не буду. Скажу только, что зрелище для аборигенов, вышедших погулять к Неве, было славное. Надо бы на ю-тубе пошуршать. Больше, чем в тот вечер меня снимали только на моей собственной свадьбе.

И на следущее утро тронулись.



Про генератора авантюрных идей, нашего кэпа уже сказано. ВПС, с ним тоже всё понятно. Моя сестра, мизантроп, любитель пост-рока, учащая исландский и мечтающая об этом острове барышня. Саша. Дзен-буддист. Бессребреник. Балагур. Саша-бис. Пенсионер, глыжник. Обаятельный дядька.



Амиги, если кто живя в Питере не проходил Неву по воде - сделайте это. Прав папенька - "на воде другая жизнь". И с воды жизнь видится другой. И своя и чужая.


железная пята олигархии

Ивановские пороги это тема отдельная. Проходим на обоих движках и лавируя от ветра – порыв и убрать скулу от ветра, прошёл – продвинемся против течения. Да, движок это первое под замену (ни у кого не завалялось? )

По очереди отстояли на руле.


Капитан Врунгель

Кто впервые – попривыкли.


старший помощник Лом

Но вообще-то под движком снаряд туповатый. Как заднеприводная классика на лысой резине на льду. Постоянная ловля состояния не устойчивого равновесия, подруливание с упреждением

Мосты проходятся с поднятой мачтой. С обгоняющих пароходов машут руками.



Перед Новоладожским, успевшая отдохнуть после суеты сборов команда собирает ужин. Рулевой в открытый люк видит всё это изобилие, ноет, подменяется. И так вся команда по очереди. Темнеет. Выпадает роса. Кто-то спит, кто-то курит на палубе. Блаженство и покой.



Ночевать планируем у причала на Орешке. Ночью там пусто. Первый катер с экскурсиями (а равно и с работниками музея) бывает около восьми. Подходим в полной темноте, причаливаем. Чай, вечерние процедуры, спать.

«Ахха, щщщяз» - сказали миллион комаров. «Ужин приплыл, налетай!». Через несколько минут я понял, что чувствовал город Дрезден в 1945-ом. Фумигатор, разумеется, забыли.

Как спали эти сурки не знаю, но мне не удалось. Ни завернувшись в спальник с головой, ни накрывшись футболкой. Мелкие твари выгнали с лодки на пирс. Завернувшись в спальник, решил прогуляться. Взять с собой фотоаппарат, идя гулять ночью не догадался. А зря, поскольку прогулял до утра и поснимать было что.

Отступление о фотоаппарате. Братцы, никогда не снимайте одним аппаратом с кем-то по очереди. Или вырабатывайте железную привычку проверять и выставлять настройки каждый раз беря в руки. Снимаю всегда на режим со своими настройками – привык менять только настройки освещения. Сестра же забила на этот пресет свои настройки – что-то вроде снимать демки, а пользуется каким-то встроенным «любимым». Результат – полная флешка шлака. Так что извините, что было, то и выкладываю.

Как это всегда бывает, дойдя до конца пирса захотелось пройти до ворот крепости. У ворот решил посмотреть, что внутри. Ну, а внутри уже планомерно пошёл изучать остров. На то, чтобы обойти крепость по периметру изнутри и снаружи понадобилось времени как раз до утра. Коротко могу сказать – кто не был – скатайтесь, это близко.

каюсь, не могу залить фотки на рамблер. так что продолжение завтра.

Я тут аж дыхание затаил, чтобы немешать, эх… ну до завтра, так до завтра))) и всё-таки эх…))

пиши дальше, хорошо получается.

«Прозрачный сумрак, блеск безлунный,

Когда я в комнате моей

Пишу, читаю без лампады,

И ясны спящие громады

Пустынных улиц…»



Музей хорош тем, что прямо во дворе масса информации и фоток на щитах. Белая ночь и можно не ждать утра и изучить их в любое время «без лампады».

Пару человек на острове нашёл, но они спали.

Стены впечатляют. И, в отличии от Петропавловки – на этих стенах лилась кровь. Все триста лет. И в стенах тоже было лихо.

Вернулся, как раз к подъёму. И завтраку.

При выходе из устья кто-то замечет, что рыбаки тут сильно дисциплинированы – все как один в спасиках. И только потом видим, как их объезжает катер ГИМС. Наверное, пожелать доброго утра.

Как это часто бывает под утро начало задувать. И к моменту, как мы шли по судовому ходу, ветерок задувал нешуточно. А поскольку корабли сновали, как маршрутки у метро Пионерская в шесть вечера, то с парусами и маневрированием было решено подождать.

Кошкин маяк. Поворотный буя. Сворачиваем севернее. Кораблики тоже стали разбегаються. Стало посвободнее, баночки остались сзади.

И вот он момент истины – тишина, только ветер и волны. Парус работает. Команда тоже старается. Волна не большая, но, как мне объяснили, по-ладожски крутая, колотит. Вот и укачало. По очереди с сестрой ходим посмотреть как там дела за бортом. Она за левый, я за правый. Да, так мерзко не было со времён четырёх часов на АН-2 по элистинской болтанке. Опытные смотрят с жалостью. Этих мореманов не берёт.

Скажу честно, тут силы кончились – больше суток без сна. И после перекусона срубило наотмашь. «Вижу, справляетесь без меня. Будет трудно, шлите говоруна. Я спать» и завалился в носовой кубрик.

Прочухался от тишины и спокойной воды.

Очередное отступление. На лодке, даже находясь внутри, постоянно мониторится погода. Само собой посмотреть и обсудить прогноз на сутки. Пошарить глазами, не догоняет ли какая тучка и не намечается ли шквальчик. Послушать, почему это изменился плеск за бортом или стучание снасти по чему-то-там.

Оказалось, стоим в устье Марьи. Здесь и решили передохнуть.

Вечером не клевало.
Не клевало и утром. Правда, давление колбасило, так что поводы у рыбы были.
Команда не должна сидеть без дела. От этого на лодке разводится уныние и плесень. Посему, достал «из кустов» заготовленный «рояль».



Всякое видел тамошний рыбнадзор, но чтобы запускали змея, оказалось впервые. Да, запишите на манжете «роль подвижных игр в коммуникации» Знакомство с властями прошло легко и на вопрос «а не вы закол поставли?» даже отвечать особо не пришлось, такие раздолбаи, какой закол. Походу узнал и что это такое – устье перегораживается сетями наглухо. В бухточке болталась одинокая надувнушка, рядом плохо притопленные поплавки сетки. Вобщем, хватает любителей свежей рыбки. Забегу вперёд, на приозерской стоянке посмотрели на лодки «профессионалов» до свежего судака. Изрядные лодки с лесом удочек. В два этажа. Жесть.

Если вчера при устойчивом ветре небо было затянуто наглухо, то сегодня ветер стал порывистым, облака разорвало на части и они весело бегали отдельными тучками и плевались холодными дождиками.



Короткий ремонт. И надо двигать. Двигаем.



И ещё отступление. На лодке нет папы или сестры, родственника или друга. Есть капитан, и есть команда. Капитан принимает решение. Принятое и озвученное решение не обсуждается, а исполняется. Всего на несколько минут капитан вступает в полемику, становится не капитаном, а отцом и вот очередной порыв хорошо погружает борт и часть палубы в волну. Капитан уходит под ветер, произносит несколько крепких, как первые яблоки слов и восстанавливает status quo. Все понимающе молчат и старательно работают со снастями.



Через какое-то время рвётся о не продуманное крепление леера парус. Зашиваем в режиме он-лайн. Решаем не переделывать крепление леера в качку и просто наклыдываем гладкий бандаж, теперь не порвёт. К экпириенсу добавлено ещё несколько очков и записан отдельный навык – плоский шов. И каждый день капают очки за упражнения по вязанию концов

Идём несколько часов широченными галсами. Папенька прошлой осенью имел опыт проходить Суханевскую банку вдоль берега. Поэтому теперь хочет попробовать мористее. Мористее это сколько-то километров от берега. Не помню сколько, врать не буду. Но берега не видно. Ну, так, где-то на горизонте. Угадывается. Не суть, всё равно сильно далеко.

Тучки, как пикировщики заходят сзади со всеми своими шквальчиками и дождиками. Улавирываем от них. По-прежнему качает и с Татьяной лежим, свесившись за борт. Некоторые особо рьяные волны освежают лицо. Кааайф.



Мимо, как фантик, проносит бабочку. Долеталась дурында у берега.

Не смотря на это, постоянно пью чай и лопаю, ну, хотя бы печенье. Ну, надо. А то третий второй день с пустым желудком, не дело.

Тема еды на лодке ещё одна отдельная тема. Каждый периодически решает удивить своими способностями и что-то готовит. Как правило удачно. И, бесконечные, чай, какао. Куда только всё исчезает – три (или четыре дня на лодке) согнали все бережно нарощенные запасы. Сильные духом барышни, на заметку.

Рулёжка на волне и в ветер. Это самое дрянное. Волны и ветер лупят и отклоняют. Порывы не ритмичны не дают привыкнуть или делать что-то на автомате. Зато гарантия – на руле уснуть не возможно. Волна с ветром, конечно, в разных направлениях. Ну, и, конечно, ветер такой, что все брызги в кокпит и на рулевого.

Поочерёдно спим. Удивительное дело, но график 4 через 4 приходит сам собой.

Сверяюсь с GPS. Сверяюсь с картой. Сверяюсь с эхолотом. Держу ориентиры – вешки, маяк, посёлки с вышками сотовой связи. Рассчитываем заночевать в бухте не доходя Коневца.

Если бы не навигация – проскочили бы. Заруливаем на движке, в темноте уже лень возиться с парусами.

Якоря. Ужин. Моцион. Спааааать.

И крайняя мысль перед отходом: «Конец по мачте стучит на ветру. Да и фиг-то с ним» Уже не мешает спать. Наоборот, если перестало булькать, хлопать, то просыпаешься.

От тишины просыпаюсь утром. Обнаруживаем, что стоим в аккуратной бухте. На берегу что-то вроде пляжа пионерлагеря. Пейзаж уже карельский – сосны, скала. Забавно, эта скала была здесь лет тысяч 20. Мы мошкару больше замечаем, чем она нас. В бухте что-то вроде рыборазводческих садков.

И снова бежать. Для нас с сестрой выходные закончились и надо успеть в Приозерск до последней электрички. Бежим. Мимо Коневца. Мимо, мимо, мимо.

Паруса. А потом и движок. Чистим перья, собираем барахло, наводим порядок на лодке. Первый день не блююём, поэтому лопаем с особенным аппетитом.
Вход в бухту в Приозерске обвешкан так старательно, что войдёт даже слепоглухонемой.





Стал про приозерскую стоянку писать, но так накатило… Грустно. Не буду.



А значит всё, конец.