Выкладываю свою рассказку. В свое время этот случай произвел на меня бааааальшое впечатление и заставил впервые задуматься о том, а точно ли мозгом думает гомо сапиенс?
РОКОВОЙ ШЛАГБАУМ
историко-психологический триллер
Афганистан, гарнизон Южный Кундуз (1985 г.)
Давно дело было… Вертался я в свой гарнизон из штаба «Южного», где оформлял отпуск. Спустился пешком по серпантинчику вниз к КПП, чтобы ждать попутную броню или машыну. А там на выезде такой овраг, типо канава, а через нево дорога и два шлагбаума как бы по краям аврага. Ну и сидим мы с часовым справа от дороги, свесив ножки в овраг – ведем светскую беседу за бап.
И вдрук сверху до нас доносятса дикие вопли. Оглядываемся – по серпантину спускается бэтер и бойцы, сидящие на нем, истошно орут. Орут хором и не понять что. И тут мы замечаем, что бетэр всё набирает и набирает скорость! Мля! тормозоф нет – догадались мы – и, видимо, коробку не врубить. Ну едет просто как телега и щас снесет все шлагбаумы нах! Некуда ему больше там детса. А вот нигде не было таких зачотных шлагбаумов, как в Афгане. Там они из вертолетных лопастей делались….
Открывай этот, я тот открою! – заорал мне часовой прямо в лицо (он по пояс стоял в овраге) и кинулся через этот овраг открывать дальний шлагбаум. Я подскочил к ближнему и подкинул его вверх. Стою, смотрю.. А высота плато, с которого жывописно сбегал серпантинчик, ну, примерно, как Охта-парк. И потому к выходу на финишную прямую бэтер набрал скорости уже километров восемьдесят в час. На бэтэре – пять бойцов по левому борту и бойца четыре по правому. Передний справа (чуть впереди башни) – старший, какой-то летёха. (мля, много буков, но короче никак не напесать, сорри) Бойцы на броне перестали орать и вперили взоры в часового, который все еще вошкался в овраге как беременный таракан в своем бронике. Да как бы и хрен-то с ним – нос бэтера всяко выше шлагбаума и люди не пострадают, в принцыпе. Но чортов же часовой таки выбрался из оврага и рысью подбежал к хвостовой части шлагбаума. Все сидящие на правом борту напряглись и я, реалка, разглядел мысель на челе лейтенанта: Ааааа! – читалось в его глазах – если эта падла щас поднимет шлагмбаум, то я на этом шлагбауме повисну! Два бойца спрятались по центру бэтэра за башней, а тот который сидел прямо за спиной летёхи, просто спрыгнул в пыль, благо она там по колено. Но не такоф советский офицер, чтобы терять лицо перед непрямой и неявной угрозой получить каким-то пошлым шлагбаумом по харе! Он не стал мельтешить и вошкаться. Он сидел вполне монументально и просто надеялся, что минет его шлагбаум сей. Но тут, увы, очень вовремя и изо всех сил чёртоф часовой надавил на хвост дальнего шлагбаума, и тот почти успел открыться… градусоф на 45. Аккурат то, что и было нужно! Пыль! Удар! Летёхина голова в воздухе, отдельно от тела (к счастью, только шапка)… и с противным скрежетом бэтер пропылил по дороге дальше, в сторону ближайшей рощицы, где весело щебетали птички и, по-слухам, водились злые духи.
Пыль улеглась… в позе морской звезды на земле лежал летеха, а чуть поодаль, его автомат с треснутым магазином. Сразу вспомнились слова пестни: И дарагаааая, не узнааааает, какоф танкиста был канеееец… Ништяк! – во вдруг наступившей тишине с удовлетворением произнес часовой, глядя на шлагбаум. Сработанная из правильного авиационного алюминия лопасть, ну ни капельки не пострадала от жуткого удара. Я опомнился и почему-то побежал не к летёхе, а к его шапке, отлетевшей метров на десять. Видимо желая хоть чем-то услужить пострадавшему, я подскочил к нему и сказал: Вот, возьми, твоя шапка... Он ничего не ответил мне на эту любезность... К счастью, очень удачно подошла встречная броня, мы погрузили на нее безжизненное летёхино тело, его афтомат, и я повез сопровождать летёху в госпиталь. Он еще дышал, но месиво вместо лица и явно сломанное плечо как-то навевали мысли о скором летальном исходе. Сдали мы его в госпиталь, и я пошел обратно на КПП…
Где-то дня через три я вновь приехал в штаб, чтобы забрать документы и, конечно, заглянул в госпиталь узнать, откуда хоть парень был родом… может из Питера, мол…
Убитый шлагбаумом летёха сидел на лавочке у крыльца госпитального модуля и задумчиво курил Яву, пропихивая ее между бинтами (там все курили только Яву). Собственно, лица я его все равно не помнил (целым-то почти и не видел), но сразу узнал по характерным ранам. Блин! Я обрадовался ему как брату! Рассказал ему всё, а потом и спрашиваю, типо, а чо ты сидел-то как баран на воротах, чего ждал? А он и говорит: ну а чо дрыгаться-то? Проехали бы нормальна, а бойцы бы, сцуко, падумали, что я застремался!
Так отдадим же дань нашым парням, которые всегда готовы получить шлагбаумом по роже, но чести офицера не уронят и головы не склонят! Ни перед чем!
.
Это ж какая у парня крепкая голова, и чего в ней только ни понапихано акромя инстинкта самосохранения 
